ГлавнаяРаскрутка группы • Молодежная революция

Молодежная революция

Рубрика: Раскрутка группы

1966

Джон : "Шестидесятые годы стали свидетелями молодежной революции революции не социальной, а революции образа мышления. Начала ее молодежь, а затем ее поддержало и следующее поколение. "Битлз" были неотъемлемой частью этой революции, которая, в сущности, является эволюцией и по прежнему продолжается.
В шестидесятые годы мы все плыли на корабле этой революции. Курс новый мир. А "Битлз" были впередсмотрящими на этом корабле. Мы были частью этого процесса и внесли в него то, что внесли; я не могу определить, что мы сделали, а чего нет. Это зависит от того, какое впечатление произвели "Битлз" на каждого отдельно взятого человека, как ударная волна нашего успеха действовала на разных людей. Мы менялись, а вслух говорили только: "Надвигается дождь!", или "Прямо по курсу земля!", или "Солнце там!", или "Видим чайку!". Мы просто сообщали миру о том, что происходило с нами" (75).
Джордж : "Шестидесятые были хорошим временем, и, по крайней мере, в Европе это имело непосредственное отношение к тому факту, что наше поколение не столкнулось с войной. Мы родились во время Второй мировой войны, и вскоре нам осточертело слушать о ней. До сих пор газеты и телевидение любят войну и войны в целом, они никак не могут наговориться на эту тему. До сих пор готовят и показывают программы о войнах. Сейчас в мире ведется более пятидесяти войн, а если они вдруг утихают, нам спешно начинают показывать хронику Второй мировой или Перл Харбора.
Мы были поколением, не участвовавшим в войне, мы не хотели, чтобы нам продолжали твердить о Гитлере. Мы были более жизнерадостными, мы с надеждой смотрели в будущее, освобождаясь от заплесневелых викторианских взглядов, от нищеты и невзгод. Здорово, что наше поколение первым испытало это. У нас появились Литтл Ричард, Элвис, Фэтс Домино и вся эта музыка, потому что до тех пор существовала только глупая музыка пятидесятых. Я был разочарован, увидев, что в семидесятые мир зашел в тупик и все стали только конфликтовать и плевать друг в друга.
Когда мы начали пресыщаться своей славой, мир столкнулся с такой проблемой, как Вьетнам, и мы сразу почувствовали, что повзрослели, и поняли, что в жизни, помимо "Битлз", есть еще много чего".
Пол : "Это был продолжительный период свободы, который я всегда сравниваю с тем, как по воле Бога перед Моисеем расступилось море, а потом воды снова сошлись. СПИД положил конец тогдашней сексуальной свободе, как венерические болезни положили ей конец для предыдущего поколения. Помню, отец говорил, что он завидует мне, потому что мне незачем бояться венерических болезней. Когда он был молодым, такие болезни представляли серьезную угрозу. А нам было не о чем беспокоиться. Чтобы вылечиться, достаточно было сходить в клинику и сделать укол. Все девушки принимали таблетки, избавляя нас от обычных опасений, поэтому мы пользовались удивительной сексуальной свободой".
Джон : "Люди просто злятся, потому что молодежь развлекается. Старшее поколение не располагало такой же свободой, потому что не отважилось, оно просто следовало по пути их родителей. И если кто то поступает иначе, им завидуют. Все дело в сексуальной зависти.
Не знаю, когда это было, в двадцатые или тридцатые годы, когда в большинстве популярных песен говорилось о некой иллюзорной романтической любви, которой на самом деле не существовало. В песнях всегда пели о любви и отношениях юношей и девушек, но упускали самое важное, а именно секс. Думаю, теперь молодежь поет и хочет слушать о том, что есть в реальности, будь то любовь, секс или что нибудь еще.
По моему, музыка отражает состояние, в котором находится общество. Она не влияет на это состояние. Думаю, поэты, музыканты и артисты живут в определенный отрезок времени и отражают его особенности. Именно этим и является поп музыка отражением.
Также и с "Битлз". Мы выходцы из Ливерпуля, и мы отражали ту жизнь, в которой мы росли, мы выражали свои мысли точно так же, как это делают все люди, только мы делали это в своих песнях" (71).
Пол : "Полагаю, что мода это нечто сродни извержению вулкана. И мы, "Битлз", тоже были таким извержением. Отделить то, что сделали "Битлз", от переворота в моде, культуре или мышлении почти невозможно. Все это происходило одновременно и напоминало водоворот. Если нас куда нибудь приглашали, то обычно потому, что мы были "Битлз", вовсе не из за нашей одежды, она оставалась на втором плане.
Марихуана и ЛСД еще два крупных источника влияния. Вместо того чтобы выпить лишнего и свалиться, как бывало, когда мы пили скотч, мы заводили серьезные разговоры и неплохо проводили время до трех часов утра. Теперь все переменилось и выглядит так, словно того времени и не было. Круг замкнулся: воды вновь сомкнулись, поднялась новая волна милитаризма, люди перестали втыкать в стволы автоматов цветы. Когда же они наконец поумнеют?"
Ринго : "Думаю, "Битлз" делали то, что хотели, и в основном что свойственно молодости мы стремились изменить взгляды людей. Думаю, это позволило многим поступать так, как они не стали бы поступать, не будь на свете нас. Потому что нам многие твердили: "Ладно, вам позволительно так одеваться и так себя вести". Но на самом то деле это было позволительно всем.
Таким временем для меня стали шестидесятые годы, а для моего отца лучшим временем были сороковые. По его мнению, никто не превзошел Глена Миллера, в том числе и "Битлз". Если я вдруг начинаю слушать пластинки, то среди них почти не оказывается чего то, что было бы выпущено после 1970 года. Я предпочитаю блюз, джаз, исполнителей, известных в шестидесятых годах. Из той эпохи Боб, Эрик и отчасти Элтон. Я редко слушаю Бики, Баки, Носи, Даки, Дики и Тича и прочую дребедень. Мои музыкальные пристрастия не простираются дальше 1970 года".
Нил Аспиналл : "В начале 1966 года, отказавшись от прежнего сумасшедшего графика работы, они получили пару месяцев передышки, а это значило, что у всех у нас появилось больше свободного времени. Для ребят это означало возможность встречаться с друзьями, заниматься другими делами, личной жизнью, даже съездить в отпуск".
Джон : "Мы все были в расцвете сил, мы часто ездили по Лондону на машинах, встречались друг с другом, болтали о музыке с "The Animals" и Эриком [Бердоном], и все такое прочее. Это было действительно хорошее время. Лучшее время славы и покоя. Нам не слишком досаждали. Атмосфера была приятной, как в мужском курительном клубе" (70).
Пол : "Все было прекрасно: мы познакомились со множеством людей, на встречу с которыми не могли бы рассчитывать в другое время или при других обстоятельствах. И атмосфера была хорошей, очень доброжелательной: геи общались с гетеросексуалами, даже не задумываясь об этом, американцы с англичанами. Люди общались вне зависимости от национальности".
Джон : "Чаще всего мы бывали в клубе "Ad Lib"; еще одним любимым нашим местом был клуб "Bag O'Nails". Мы заезжали и в другие клубы, но гораздо реже. Мы приезжали туда, танцевали, разговаривали о музыке, пили, напивались, употребляли наркотики. В клубе "Ad Lib", вне зависимости от того, танцевали мы или просто балдели, мы всегда ставили одну пластинку "Daddy Rolling Stone" Дерека Мартина, кавер которой сделали потом "The Who", и, как обычно это бывает с англичанами, не очень удачный. Так мы, англичане, поступаем со всеми лучшими классическими вещами, и "Битлз" тоже. Вот что мы слушали американские пластинки. В те дни английских пластинок не существовало" (74).
Пол : "Мы дружили со всеми остальными группами. Когда мы приезжали в "Ad Lib", а там оказывались такие группы, как "Rolling Stones", "Animals" или "Moody Blues", было приятно посидеть, поболтать о музыке, о наших последних записях или их новых альбомах" (65).
Джон : "Главное достоинство таких клубов, как "Ad Lib", заключается в том, что мы приезжали туда повидаться с "Rolling Stones", "Animals" и любыми заезжими американскими исполнителями и там нам никто не досаждал. По моему, в "Ad Lib" я дал всего один автограф, а мы бывали там регулярно в течение целого года. Никто не беспокоил нас, можно было пить, можно было упасть ничком, если захотелось, и никто бы тебя не побеспокоил. Мы знали, что там можно расслабиться, несмотря на весь шум и царившую там суету" (65).
Пол : "После записи, в два или в три часа утра, мы неслись через деревни в Уэйбридж, кричали, улюлюкали, развивали слишком большую скорость. Кажется, Джордж ездил на своем "феррари" он любил ездить быстро, а мы с Джоном следовали за ним в большом "роллс ройсе" или "принсес". В "роллсе" Джон держал микрофон, снаружи были установлены динамики, и он кричал Джорджу, несущемуся впереди: "Сопротивление бесполезно! Сопротивление бесполезно! Остановитесь!" Это было сумасшествие. В домах, мимо которых мы проносились, зажигался свет наверное, наши выходки всех бесили.
Когда Джон уехал в Испанию сниматься в фильме "How I Won The War" ("Какя выиграл войну"), он взял с собой ту же машину, в которой он в буквальном смысле жил. Стекла в ее окнах были затемнены, никто не видел, что творится внутри, и это было здорово. Джон не выходил из машины, он говорил с людьми снаружи с помощью микрофона: "Отойдите от машины! Убирайтесь!"
Однажды мы ехали на залив в северную часть Лондона через Риджентс парк. Мы ехали в "роллсе" Джона из его дома в Уэйбридже. Вдруг мы увидели, что притормозили рядом с машиной Брайана Джонса, который спокойно сидел на заднем сиденье своего "остин принсес", и Джон, который был большим весельчаком, заорал в микрофон: "Брайан Джонс, ни с места! Мы выследили вас! Вы арестованы!" Брайан аж подскочил вверх, побелел как полотно и воскликнул: "О, Боже! О, Боже!" А потом он увидел нас: "Ах вы негодяи!" В тот день он, похоже, чуть не умер с перепугу: голос Джона звучал так официально".
Джон : "Когда у меня появился черный "роллс", я еще не умел водить, да и прав у меня еще не было. Сначало это меня не волновало, меня не привлекала возможность водить машину. Но потом остальные получили права, и я решил, что если я не сделаю это сейчас, то не сделаю никогда. Так я приобрел первый "роллс" и понял, что сидеть в такой машине клево. Люди думают, что темные стекла в окна машин вставляют, чтобы прятаться. Отчасти это правда, а еще это полезно, когда возвращаешься домой под утро. Снаружи уже светло, а в машине по прежнему темно. Надо только поднять все стекла, и ты опять как будто в клубе" (65).
Джордж : "У меня было два "феррари", а потом и Джон вдруг решил купить "феррари". Мы ездили наперегонки, но я всегда считал, что вожу немного лучше, потому что, во первых, Джон был слеп, как летучая мышь, а во вторых, всегда неважно водил машину. Но ему хотелось самому водить свой "феррари", и я всегда боялся серьезной аварии. Мы мчались по Пиккадилли со скоростью около девяноста миль в час, потом по туннелю на углу Гайд парка, вылетали из него, как летучие мыши из преисподней, он висел у меня на хвосте, стараясь не отстать, при этом он, кажется, надевал контактные линзы. И так всю дорогу домой, по трассе A3; помню, такое случалось несколько раз. Иногда я сбавлял скорость, потому что боялся, что он во что нибудь врежется.
Однажды Джон вел свой "феррари", а на пассажирском сиденье сидел Терри Доран. Терри торговал автомобилями в Ливерпуле ("человек из автомобильной фирмы") и был давним другом Брайана Эпстайна; в тот период мы часто виделись с ним. Они с Джоном летели по шоссе M1 на скорости почти девяносто миль в час, когда наперерез им пролетела птица и нагадила на лобовое стекло. Джон инстинктивно пригнулся и, бросив руль, попытался закрыться руками. Терри пришлось самому схватить руль, чтобы машина никуда не врезалась.
У Брайана Эпстайна была большая, роскошная машина. Хорошо, что мы ездили в ней, потому что благодаря этому мы с Полом научились водить, а нам всегда хотелось водить его машину. Вот одна из причин, по которым мы подписали контракт с ним, потому что у него была хорошая машина. Но водителем Брайан был никудышным. По пути в ливерпульский аэропорт он сбил дорожный знак "Держитесь левой стороны". А еще у него возникали проблемы со светофорами. На зеленый свет он останавливался, на красный ехал. У Брайана был "мазерати" мощная для начала шестидесятых машина. Однажды, когда он проезжал по Пиккадилли, светофор уже переключился на красный, а он все равно пересек перекресток. Стоявший на перекрестке полицейский закричал ему вслед: "Эй!.." Но Брайан уже доехал до следующего светофора, на котором зажегся зеленый, и остановился.
Коп кинулся к нам бегом, но, когда он был уже почти рядом с нами, снова зажегся красный свет, и Брайан снова сорвался с места. Полицейский пробежал почти всю Пиккадилли, пытаясь остановить его, но Брайан его даже не заметил. Он думал о чем то своем".
Пол : "Мы часто встречались со "Стоунз", бывали у них в студии. У нас были вполне дружеские отношения. Должно быть, мы немного соперничали это естественно, но всегда держались дружелюбно. Мы часто спрашивали: "У вас скоро выходит диск?" И если оказывалось, что это так, мы просили: "Тогда придержите его на пару недель, потому что мы тоже выпускаем очередной". Это разумно не выпускать диски одновременно. Мы с Джоном подпевали на их песне "We Love You" ("Мы любим вас") эта идея пришла в голову Мику, и он пригласил нас на запись. Так мы и оказались в студии "Олимпик", где все и состоялось. Мы со "Стоунз" принадлежали к одному и тому же кругу. Мы часто бывали в квартире в Эрлз Корт, где просиживали ночи напролет. В сущности, мы встречались не только там, но и у Роберта Фрейзера, у меня, у Мика и Кита или у Брайана. Помню, как Мик принес демо запись "Ruby Tuesday" она только что была записана. "Здорово!" что можно еще сказать? Мы сделали все, чтобы раздуть сенсацию в прессе. Нас спрашивали: "Что вы думаете об этой песне?" И мы отвечали: "О, "Ruby Tuesday" это класс".
Когда мы пригласили на одну из записей Брайана Джонса, к нашему удивлению, он принес саксофон. На Эбби Роуд он появился в длинной афганской дубленке. Он играл на саксофоне во время записи необычной песни "You Know My Name (Look Up The Number)" ("Ты знаешь мое имя, найдешь и номер"). Там есть забавное соло на саксофоне, сыгранное, может, и не блестяще, но именно этого мы и добивались вязкого, неуверенного звучания. Такие вещи у Брайана здорово получались".
Джордж : "Я часто встречался с Брайаном в клубах и общался с ним. В середине шестидесятых он бывал у меня дома, особенно когда его охватывал панический страх: он смешивал слишком много наркотиков. Я слышал, как с улицы доносится его голос: "Джордж, Джордж..." и впускал его. Он был хорошим товарищем. В период моего увлечения ситаром он часто приходил ко мне. Мы говорили о песне "Paint It Black", он брал мой ситар, пытался играть на нем, а потом записал эту самую песню.
Если вдуматься, у нас было много общего. Мы родились почти в один день, значит, у нас с ним общий знак Рыбы. Мы занимали одинаковое положение в самых известных группах мира: он в группе Мика и Кита, а я в группе Пола и Джона. По моему, он относился ко мне очень хорошо, а я симпатизировал ему. У кого то, может, и не хватало на него времени, а я находил его чрезвычайно интересной личностью".

Еще по теме: