ГлавнаяКарьера • В каждом городе что нибудь происходило

В каждом городе что нибудь происходило

Рубрика: Карьера

В каждом городе что нибудь происходило: бунтовали студенты и чернокожие, в Канаде французы пытались отделиться от англичан. Повсюду, куда мы приезжали, происходило что то подобное.
Я постоянно жил в страхе. Помню, когда мы собирались в эту поездку в Америку, нам сказали: "Все начнется в Сан Франциско с торжественного парада, где вас будут осыпать конфетти и серпантином". Это был один из немногих случаев, когда я сказал: "Нет, в этом я не участвую". Прошло меньше года с тех пор, как убили Кеннеди, все знали, что творится в Америке. Да еще кому то придется потом подметать весь мусор. Я не люблю мусорить на улицах, поэтому я сказал: "Так не пойдет, я против парада, это просто глупо".
Ринго : "Помню, однажды я взглянул в зеркало и сказал себе: "Слушай, а ведь он не такой уж и большой!" Можно сказать, чтоя примирился со своим носом. Говоря обо мне, люди чаще всего обсуждали именно его. Мне оставалось только смеяться в одну ноздрю влетает, из другой вылетает".
Джордж Мартин : "Им угрожали смертью. Помню, я был на одном из их концертов на, стадионе "Ред Рок" в Денвере, где мы с Брайаном забрались на козырек, нависающий над сценой, и оттуда следили за концертом. Амфитеатр был расположен так, что снайпер с холма мог подстрелить любого из них в любой момент без особых проблем. Я остро сознавал это как и Брайан, и сами ребята".
Джон : "Больше всего нам доставалось от людей, пытающихся защитить нас, они все время попадались нам под ноги, вечно хватали нас и толкали. Мы были в ужасе, когда они (фаны) забирались на сцену. Одна из фанаток бросилась к Джорджу, и я услышал, как он начал откровенно лажать. Он пытался продолжать играть, а девушка висела у него на шее! Но интересно, что сам я на сцене всегда чувствовал себя в безопасности, даже когда прорывали оцепление. Я чувствовал себя так, будто во время выступления со мной никогда ничего не случится" (64).
Пол : "Однажды в меня попали зажигалкой. Она ударила мне прямо в глаз, и он заплыл. В Чикаго на сцену бросили какую то лилово желтую мягкую игрушку, красный резиновый мяч и прыгалки. Мне пришлось отбить летевшую в меня пачку сигарет "Винстон" (64).
Джон : "Ты чувствуешь удар по голове, оглядываешься и видишь ботинок. И тогда все решают: "Ага! Вот что привлекает их внимание ботинки! Если запустить им в голову ботинком, они обязательно посмотрят в мою сторону". Я всегда оглядывал сцену и просил о том же Мэла. После концерта он собирал все брошенные ботинки, пока не налетали уборщики и прочие любители тащить все, что может пригодиться" (66).
Дерек Тейлор : "После Далласа нашей следующей официальной остановкой был Нью Йорк. А промежуточной граница Арканзаса и Миссури, ранчо Рида Пигмена (на его "локхиде электре" мы путешествовали в последний месяц)".
Джордж : "Мы долетели из Далласа до промежуточного аэропорта, где Пигмен встретил нас на самолетике с монокрылом наверху и одним, а может, двумя двигателями. Он был почти такой же, как самолет, на котором разбился Бадди Холли, так что, думаю, в этот раз мы были на волосок от гибели. Я не хочу сказать, что мы едва не разбились, потому что этого не произошло, но у Пигмена на коленях была разложена маленькая карта, в полете он водил по ней фонариком и бормотал: "Понятия не имею, где мы находимся". Вокруг была, кромешная тьма и горы, а он пытался вытереть запотевшее в тумане ветровое стекло. Наконец он разобрался, что к чему, и мы приземлились в поле, где были расставлены жестяные банки, в которых горел огонь. Это была наша посадочная полоса".
Дерек Тейлор : "После бессонной ночи и покера, сигарет и пива ранним утром мы отправились ловить диких и норовистых лошадей. Под насмешливым, взглядом мистера Пигмена мы выбирали лошадей по своему вкусу: сначала "Битлз", затем их помощники и Брайан последним, потому что он единственный из нас что то смыслил в верховой езде".
Джордж : "Поначалу все эти концерты и битломания были в новинку, а потом приелись, и нам стало очень скучно. Дело было не в шуме, когда мы не слышали музыку, и не в том, что мы играли одни и те же старые песни, просто всего этого уже было слишком много. Далее когда вопящие фаны были далеко, нас окружали такие же шумные полицейские, лорд мэры, их жены, менеджеры отелей и их свита.
Мы чувствовали себя спокойно, только когда приходили в свой номер и запирались в ванной. Только в ванной мы могли радоваться тишине и покою".
Дерек Тейлор : "Я очень, очень старался помогать прессе, стремился выполнять свои обязанности, рассказывать людям о происходящем. Но слишком многие (их были десятки тысяч) рвались встретиться с группой. За один уикенд в Америке двадцать тысяч человек позвонило на коммутатор отеля в Нью Йорке, чтобы пробиться к нам, и многим это удалось. Все они пробились ко мне. Это было уже слишком. Их было слишком много, и звонили они чересчур часто.
"Битлз" тоже находились под чрезмерным давлением. Тогда я не знал, как им трудно, поскольку мне опять таки не хватало времени понять, что происходит на самом деле.
Я слишком многого требовал от них, а они выполняли эти требования махали с балконов. Я говорил: "Давайте, ребята, выйдем и помашем им. Давайте за мной". Бывали случаи, когда кто нибудь, чаще всего Джордж, начинал бунтовать: "Подними руку и поприветствуй их за меня сам я никуда не пойду" или "Я не стану встречаться с Ширли Темпл!" "Не кричи, она может услышать". "Плевать! Я с ней не знаком, и она для меня ничего не значит!"
Джон : "Сочинением песен мы зарабатывали больше денег, чем выступлениями, приветствиями и всем остальным" (66).
Дерек Тейлор : "Позднее Джордж говорил: "Если бы мы знали их или, по крайней мере, были готовы к встрече с Геддой Хоппер, Джорджем Рафтом или Эдвардом Дж. Робинсоном, у нас бы не хватило духу отказаться. Все дело в том, что многих из них мы не знали, даже никогда не слышали о них. Именно поэтому мы их и не боялись". Я то, конечно, слышал о них и боялся поэтому, но, поскольку "Битлз" все еще были в роли пиратов, мне тоже нужно было оставаться представителем среднего класса.
В разгар битломании бытовало мнение: если ты познакомишься с "Битлз", твоя жизнь станет более возвышенной. Это была действительно своего рода мания. В 1964 году, в первый год своей шумной популярности, они познакомились с самыми разными людьми, которых в конце концов они, естественно, вычеркнули из своей жизни.
Я по прежнему вел себя, как подобало журналисту: поставлял "Битлз" людям, вот почему я действительно хорошо выполнял свою работу, я стремился дать парням и девчонкам то, чего они хотели".
Джордж Мартин : "Я видел, какому напряжению они подвергались, это был сущий ад. Куда бы они ни приезжали, толпы народу пытались прорваться к ним, получить автографы, коснуться их.
Их осаждали репортеры, которых никак не отнесешь к числу любезных людей. Они расталкивали локтями, а то и коленями всех, в том числе и своих коллег. Помню, как нас сопровождали полицейские машины, как нас чуть не выпихивали из самолета репортеры, которые хотели туда проникнуть. Однажды я застрял в лифте между этажами, потому что туда набилось слишком много подобной публики. Это был просто некий гигантский трехярусный цирк, вырваться из которого было невозможно. В покое их оставляли только в номерах отелей, где они смотрели телевизор и слушали вопли, несущиеся снаружи. Вот и все. Не жизнь, а сущий ад".
Джон : "Наша жизнь это вовсе не поездки, это не "A Hard Day's Night" или что нибудь еще. Все это возникало по нашей собственной воле. Когда мы просто живем, все вокруг спокойно. Мы не видим ничего, кроме стен комнаты" (68).
В турне некогда отдыхать. Даже когда мы разъезжали по Америке и устраивали выходные, не выступали вечером, это ничего не изменяло. Мы оставались в номерах отелей, а чтобы выйти оттуда, требовалась помощь полиции. При этом ты по прежнему на работе, потому что люди смотрят на тебя, ждут автографов, твоей улыбки, чего нибудь еще. Напряжение не спадает, работа продолжается.
К этому привыкаешь, как должен привыкать к тюрьме заключенный. Мы играем на гитарах, поем, встречаемся с людьми, играем в карты, рисуем, делаем что угодно. Иногда мы устаем, нам все надоедает, как любому другому человеку. Но устаем мы не больше, чем я когда то уставал от школы или от безденежья" (65).
Нил Аспиналл : "Брайан держал все в своих руках, что именно не знаю, но держал. Если он говорил, что они будут играть в Милуоки, они играли в Милуоки. Брайан был менеджером, и, если он устраивал концерт, они выступали, а жаловались только потом: "Больше нам не надо таких выступлений" или "Мы не хотим двойных шоу двух концертов за один вечер, это слишком утомительно". Но все это они говорили после концертов, а не перед ними. Если у "Битлз" было запланировано выступление, они отрабатывали его".
Нил Аспиналл : "Помню, в Канзасе им предложили дать дополнительный концерт, не значащийся в расписании. Для начала им пообещали шестьдесят тысяч долларов, но они отказались, потому что у них совсем не было выходных. За этот год они успели побывать в Париже, в Штатах, на шоу Эда Салливана, вернуться домой, записать пластинку "A Hard Day's Night" и снять фильм. А потом сразу началось мировое турне, а потом концерты в Англии, телевизионные и радиошоу. Затем они съездили в Швецию и сразу снова отправились в турне по Америке.
Они почти не отдыхали. Каждый выходной был поистине драгоценным, потому, если бы Брайан и захотел провести в один из их выходных дополнительный концерт, им бы пришлось всерьез задуматься. Поездка по тридцати пяти американским городам в то время считалась крупным турне. Они давали концерты по понедельникам, вторникам, средам, четвергам и пятницам в разных городах по всей территории Штатов, прилет, отель, пресс конференция, концерт, снова отель и отлет.
Брайан устроил турне по тридцати пяти городам, и они знали, что должны выполнить свои обязательства. Но еще один незапланированный концерт это совсем другое дело. Поэтому "Битлз" продолжали отказываться, а организаторы поднимать цену. В конце концов ребята согласились. Начальная цена составляла шестьдесят тысяч долларов, а окончательная сто пятьдесят тысяч".
Пол : "Наши выходные были священным делом. Если посмотреть на наш график работы в 1964 году, вы поймете почему. До недавнего времени я не сознавал, что мы работали весь год, а если устраивали себе выходные, то что то вроде 23 ноября в этот день мы были в жюри на конкурсе красоты. Поэтому ко времени приезда в Канзас сити мы нуждались в отдыхе. Не припомню, чтобы мы говорили с Брайаном о его предложении поработать в выходной, мы обсуждали это друг с другом".
Дерек Тейлор : "Иногда "Битлз" и я общались с публикой во время турне, но совсем немного. Я добивался большего. Ринго и Пол еще делали это ну, относительно, конечно, а Джордж никогда. Джон соглашался, если только не заваливался спать на всю ночь. Если не дать ему заснуть, то он делал то, чего я не мог добиться от остальных, поэтому мы вместе держались на таблетках и выпивке именно тогда мы и подружились, стали, особенно близки. Такая дружба возникает между мужчинами, когда, они пьют вместе.
Думаю, это турне понравилось всем членам "Битлз". Им было приятно встречаться с такими, людьми, как Фэтс Домино, и с другими, они неплохо проводили время".
Пол : "Мы восхищались Фэтсом Домино. С ним мы познакомились в Новом Орлеане. У него были массивные бриллиантовые часы в форме звезды, которые выглядели внушительно".
Джордж : "Он был очень милым, будто ребенок. Во время турне мы много слушали ребят из "Tamla Motown" Марвина Гея и других. В те дни как раз появился Стиви Уандер, а Рея Чарльза мы любили еще с пятидесятых годов. А еще мы встречались с такими людьми, как Чак Берри и Карл Перкинс.
Индианаполис хороший город. Перед отлетом, по пути в аэропорт, нас провезли по овальному треку "Инди " в "кадиллаке". Это было классно. Я не мог предположить, что этот трек окажется столь длинным; было здорово видеть трибуны, виражи и место, где гонщики обычно финишируют".
Дерек Тейлор : "Им нравился Нью Йорк. Мы жили в отеле "Дельмонико" и летали вертолетом до большого теннисного стадиона "Форест Хиллз". Нью Йоркские встречи были незабываемыми. Им нравился ажиотаж, огни города, темп жизни. По крайней мере, мне так казалась".
Джордж : "Группа "The Righteous Brothers" стояла на сцене и пела "You've Lost That Loving Feeling", когда мы пролетали над ними в нашем летающем "чинуке". Люди повскакали с мест, указывая в небо, поднялся галдеж и крик, о музыкантах все забыли, и это их очень задело. Причем настолько, что они решили прервать турне. Это было праведное негодование братьев праведников".
Джон : "Всюду, куда мы приезжали, начиналась суматоха. В комнатах Дерека и Нила всегда было полно народу полицейских и еще каких то людей (70). Многие, кто попадал в комнату Дерека, вообще то приходили с намерением попасть в наши комнаты, рассчитывая на бесплатную выпивку, еду и развлечения. Таких быстро учишься узнавать и отделять от остальных. Среди них были забавные экземпляры это были ловкие мошенники и самозванцы. Их выдумкой можно было восхищаться, но вообще то все они просто задницы, поэтому они и попадали к Дереку, а не к нам (64). Наши четыре комнаты находились отдельно, подальше от его комнаты, чтобы они не могли добраться до нас. Ведь как то бороться с этим было нужно. А как бороться, когда таблетки не действуют?" (70)
Мэл Эванс : "Во время американского турне каждый из них потерял по нескольку килограммов веса".
Нил Аспиналл : "Мы много смеялись, и это было здорово, и, несмотря на напряжение и усталость, нам не бывало скучно. В целом мы неплохо проводили время, а если кто нибудь все таки вдруг взрывался, то доставалось прежде всего мне".
Джон : "Мы вели себя, как ублюдки. Под таким давлением иначе невозможно, и мы срывались на Ниле, Дереке и Мэле. Им приходилось многое терпеть от нас, потому что мы оказались в таком паршивом положении. Работа была тяжелой, и кому то приходилось расплачиваться за нее. И выяснилось, что мы просто ублюдки. Ублюдки, так нас растак, вот кем были "Битлз". На такое способен только ублюдок, это факт. А "Битлз" были самыми худшими из ублюдков на земле. Мы вели себя, будто Цезари. Еще бы! Кто посмел бы упрекнуть нас, когда предстояло заработать миллион фунтов! Разве ради этого жаль денег на рекламу, взятки, содержание полиции и организацию шумихи?" (70)

Еще по теме: